Почему? — спрашивал он себя снова и снова. Почему он убил всех этих женщин? Убивал и абсолютно ничего не чувствовал... Как он мог?.. Если Энн все узнает... Нет, он не хочет, не должен потерять ее любовь.

Без Энн жизнь утратит смысл.

Немного успокоившись, Джо высморкался, подошел к столу и вынул коробку из-под обуви, в которой лежали газетные вырезки. Как неосторожно, подумал он, как неосмотрительно было держать их здесь, чуть ли не на виду. Он начал рвать их и совать обрывки в мусорную корзину. Подобной глупости он никогда больше не совершит!

Джо постоял немного у окна и дал себе клятву, что больше никогда никого не убьет. Он не может вернуть жизнь тем, у кого ее отнял, но впредь ни у кого не отнимет жизни... и... его никогда не поймают.

Тут же мелькнула мысль о зажигалке. И как это он ухитрился потерять ее! Ее необходимо вернуть. Как это сделать, пока не ясно, зато ясно — когда: завтра и ни днем позже! Риск разоблачения слишком велик. Вернуть зажигалку и затем... поставить на всем крест. Никогда больше.

Джо придвинул к себе стоявший на столе календарь и обвел красным карандашом дату, когда он убил Мэгги Мазурски. Красный цвет будет служить напоминанием, горячим прикосновением к его боли... Он никогда не должен забывать об этом. Эта боль излечит его болезнь, и тогда Энн останется с ним. Пусть болит, чем больше — тем лучше.

...А эта женщина... последняя его жертва... была беременной...

Утром Джо вновь отправился в Бервин. Хоть бы Господь надоумил его, как вернуть потерянное и не потерять самое дорогое, что он имеет в жизни.

Глава 4

Первое, что заметил Джо, проснувшись на следующее утро, был яркий свет, бивший сквозь фирменные леволорские шторы.