Это длилось несколько минут. Они кончили вместе. Стоны экстаза взметнулись и растаяли в серебристой полутьме комнаты. Энн впилась ногтями в ягодицы Джо, заставляя его проникнуть в нее как можно глубже. Некоторое время он лежал на ней, затем поднял ее и понес в спальню. Там, постепенно успокаиваясь, они замерли в объятиях друг друга, а минут через двадцать Энн легла на него, и они вновь слились воедино.

После этого, положив на него руку и чувствуя, что он расслабился, Энн прошептала:

— Джо... Зачем тебе эти газетные вырезки?

Она была так близко от него, что уловила, как он на мгновение затаил дыхание. Нет, подумала она, не надо, я не хочу ничего разрушать сейчас...

— Какие вырезки? — Его голос дрогнул, очевидно, он не сумел скрыть волнение.

Энн улыбнулась, пытаясь показать, что, в общем-то, ей все это безразлично и спросила она просто так. Но на душе сразу стало неспокойно.

— Да те, на твоем письменном столе. Обо всех этих убийствах. Ты что, книгу собрался писать?

Джо вздохнул с явным облегчением, засмеялся.

— Да что ты, какую там книгу! Просто эта кровавая чепуха щекочет мне нервы. Понимаешь, в работе я порой чувствую себя скованным, и мне кажется, что подобный материал может пригодиться для более ходовой рекламы. Как ты думаешь?

Энн была более талантливой актрисой, чем он. Она взглянула на него, улыбнулась и сказала:

— Да, наверное, ты прав.

Вскоре она почувствовала, что Джо спит, — дыхание его стало спокойным и равномерным. Она тоже успокоилась. Возможно, он действительно использует страшные истории как материал для рекламы. Для чего еще хранить эти вырезки?

Ей очень хотелось верить в это, и она поверила.

Убедившись, что Энн спит, Джо поднялся с постели, отправился в кабинет и как можно тише закрыл за собой дверь. Он сел в кресло, закрыл лицо руками и заплакал.