- Не рвусь, - согласился Лыков.
- Он у нас очень приземленный, - пояснил Чернышев. - "Анти-Дюринга" не читал, по радио симфонию передают - выключает, в театр лебедкой не затащишь, только одно и знает, что гоняться за рыбой, как собака за котом. Боюсь, Лыков, что Павел Георгиевич напишет с тебя отрицательного типа. Правда, Паша?
Так, начались Чернышевские штучки. Я смолчал.
- А с меня положительного, - продолжил Чернышев. - Поскольку руководитель моего ранга критике не подлежит. Начни так, Паша: "Начальника экспедиции, известного своими производственными победами капитана А. А. Чернышева подчиненные ласково называют..." Как они меня называют, старпом?
- Если ласково, то "хромой черт", - откликнулся Лыков.
- Паше это не подойдет, - засомневался Чернышев. - Ему для правды жизни нужно что-то более возвышенное, скажем, "наш морской орел". Запиши в блокнот, Паша, а то забудешь.
- Ты ему не подсказывай, - заметил Лыков, - он и так все записывает на магнитофон. Вон, в портфеле.
По всеобщему настоянию я вынужден был раскрыть портфель и доказать, что магнитофон не включен.
- Ты нашего тралмастера Птаху запиши, - посоветовал мне Лыков. - Сочно говорит.
- Да, словарь у него не тургеневский, - сказал Чернышев. - Иной раз такое загнет, что рыба на корме протухает. Не знаю, как с ним быть при наличии на борту интеллигентных ученых товарищей. Штрафовать за каждое словечко, что ли? Так если даже брать по копейке, ему зарплаты от силы на три дня хватит.
- А тебе на неделю, - включилась Маша. - Не слушайте его, сам хорош бывает.
- Насчет интеллигентных ученых, Алексей Архипыч, напрасно иронизируете, с улыбкой сказал Баландин. - Не при вашей милой супруге будь сказано, Баландин церемонно склонил голову, - не наш брат, грубый мужлан, а в высшей степени уважаемая дама блестяще защитила докторскую диссертацию о происхождении любимых вашим тралмастером словечек в русском языке.