Так что определять человека по внешним признакам - столь же рискованное занятие, как судить о книге по ее переплету.
Сделав этот мудрый вывод, я опять начинаю считать слонов. Двадцатый слон, могучий исполин с гигантскими бивнями, призывно трубит, и я с безнадежным вздохом открываю глаза - это яростно всхрапнул Баландин. А, все равно сна ни в одном глазу. Лучше припомню отвальную, если так можно назвать прощальный перед выходом в море вечер без капли спиртного. Уже потом я узнал, что Чернышев давно стал трезвенником - после одного поучительного происшествия. Но об этом позже.
- Вы меня не пугайте! - вызывающе сказал Баландин. - Слава богу, не первый раз в море.
- А какой? - поинтересовался Чернышев.
- Второй, - весело признался Баландин. - Лет пятнадцать назад я совершил путешествие на теплоходе из Одессы в Ялту.
- Ну, тогда, Илья Михалыч, вам сам черт не страшен, - с уважением сказал Никита.
- А какое по прогнозу ожидается волнение моря? - с легким беспокойством спросил Баландин.
- Пустяки, - успокоил Чернышев. - В это время года больше двенадцати баллов ни разу не было.
- Никита, вы ближе к телефону, - слабым голосом произнес Баландин. Будьте любезны, уточните, когда по расписанию самолет на Москву.
Корсаков засмеялся.
- А какой все-таки прогноз на первые дни, Алексей Архипыч?
- Препаршивый, - сказал Чернышев. - Ветер три-четыре балла и температура около нуля. При такой погоде лед образуется разве что в холодильнике.
- Так бы и всю дорогу, - с удовлетворением сказал Лыков. - Мы люди нормальные, нам лед ни к чему. Пароход целее будет.
- Далекий ты от науки человек, Лыков, - пожурил Чернышев.