И вдруг один из служащих вокзала, бывший проводник по фамилии Засекин, вспомнил:

– А знаете, – сообщил он Гурову, почесывая в затылке. – А ведь незадолго перед этим несчастьем вертелся тут один, все выспрашивал про Трунина – когда у него смена, где он живет, да как его можно увидеть. Само по себе ничего особенного, тем более, этот человек утверждал, что он родственник Григорию по жене. Дело житейское, но мне две вещи не понравились. Во-первых, я Трунина хорошо знаю, мы с ним раньше вместе работали. Он женат никогда не был. А во-вторых, человек этот не был никаким его родственником. Он меня просто забыл, а мне его однажды во время рейса показывали. Это вор. Он по поездам специализируется. Потому меня и предупреждали. Правда, в тот раз он ничего не спер, но я его личность хорошо запомнил. Нам без этого нельзя. Такие кадры должны всегда на примете быть. Все-таки мы за пассажиров и их имущество ответственность несем. Бдительность нужна. Но в тот раз обошлось. Вот только я никогда не предполагал, что этот Паук – у него кличка такая – заинтересуется Труниным, да еще представится родственником. Меня это сразу насторожило, я еще хотел на всякий пожарный с Григорием поговорить, да не получилось увидеть, а тут вон какое несчастье случилось!.. Надо бы навестить его в больнице, да все опять недосуг...

– Его пока не нужно навещать, – предупредил Гуров. – Он просил держать свое местопребывание в секрете. Не то, чтобы я вам не доверяю. Но секрет он только тогда секрет, когда для всех, правильно? Вот вы, кстати, с этим Пауком разговаривали – что ему про Трунина рассказали?

– Я ничего, – твердо ответил Засекин. – Но за других не уверен. Он наверняка не со мной одним контактировал. Что-нибудь да пронюхал. Не военная же тайна! А вскоре на Гришу и напали. Опять же у нас тут никто ничего толком не знал, пока следователь не начал работать, милиция... Тогда только мы услышали. А он, значит, говорите, прячется теперь?