Джо Мак-Эри положил газету на дубовый письменный стол у себя в кабинете, поглядел на нее и усмехнулся. Страница семь. Разумеется, подумал он, если бы они знали о других убийствах, это сообщение могло бы появиться и на первой полосе.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, прислушиваясь к его скрипу, и завел руки за голову. Другие... Он вспомнил самое первое.

Люди всегда помнят все самое первое в своей жизни. Первый поцелуй. Первое грехопадение. Первое убийство и вкус крови. Да, это было непередаваемое ощущение.

Он и имени-то ее никогда не узнает. В памяти всплыла глубокая ночь в середине августа. Чикаго изнемогал от жары, влажность воздуха достигала девяноста процентов, а днем температура воздуха поднималась до 98° по Фаренгейту. Два года назад...

Жена сидела перед вентилятором в их квартире на Шеридан-роуд, в ее длинных изящных пальцах был запотевший стакан чая со льдом.

Он ясно, до деталей помнил ту ночь. Энн сидела перед вращающимися лопастями вентилятора, на ногах поношенные шлепанцы, длинные черные волосы собраны в узел на затылке.

Джо сказал ей, что должен выйти... подышать свежим воздухом. Одежда как бы сдавливала его, он чувствовал, что ему трудно дышать. Может быть, около озера будет чуточку прохладнее, по крайней мере, там больше воздуха. Энн совсем скисла от жары, духоты и сырости и не возражала. Она только попросила его перед уходом поставить пластинку Вивальди. Он быстро закрыл за собой дверь, музыка отдавалась болью в висках.

Джо пошел вниз по Шеридан-роуд. Улица словно вымерла — ни машин, ни пешеходов. Воздух неподвижен. Листва не шелохнется.

В районе Ардмор-стрит находился большой пляж, туда и направился Джо. Он медленно шел вдоль бетонной стены, огораживавшей пляж, и выискивал местечко потемнее и попрохладнее, где можно отдохнуть.